Олег Юрьев

Олег Александрович Юрьев родился в 1959 году в Ленинграде.

В советское время — участие в ленинградской неофициальной культуре (группа «Камера хранения»). Публикации оригинальных сочинений и постановки пьес в России — с конца 80-х гг.

Книга пьес, четыре книги прозы, три книги стихов.

Пять прозаических книг в переводах на немецкий. Переводы стихов, прозы и пьес на немецкий, английский, французский, чешский и другие языки.

Постановки пьес ("Мириам", "Маленький погром в станционном буфете" и др.) в России, Германии, Швейцарии, Франции, Чехии, Польше, Белоруссии и на Украине.

Последняя по времени книга: «Франкфуртский выстрел вечерний» (М., Новое изд-во, 2007, стихи).

Последняя по времени большая прозаическая публикация: роман "Винета" (ж. "Знамя", 8, 2007).

Живет во Франкфурте-на-Майне.

 

  • Вст. ст.

    Олег Юрьев 13 мая 2008

    Интерес этой книги — прежде всего в Гаспарове. Какие же бездны незатворенные жили в этом человеке, который не только считался, но и, в отличие от многих других считавшихся, был нашим «патентом на благородство», что он, оказывается, сердечно симпатизировал этому талантливому (пускай очень талантливому) холуйству.

  • Второстепенный поэт эпохи Ривина

    Олег Юрьев 13 мая 2008

    Советский писатель — всегда раб (надо ли специально оговаривать, что антисоветский советский писатель — такой же раб, ничуть не меньший? — кажется, снова надо). Пусть привилегированный раб, хорошо кормимый и одеваемый, отпускаемый погулять за границу и даже иногда используемый для обучения хозяйских детей. Пусть талантливый и мудрый (в терпимых пределах) — но раб. А большие поэты не бывают рабами.

  • Кинотеатр для себя

    Сегодня / Пули над Бродвеем Олег Юрьев 5 марта 2008

    Прочие совпадения найдите при желании сами, и если найдете хотя бы половину, то полюбите «Крестного отца» так же, как полюбил его я: не только за то, чем он является, но и за то, чем он является только в нашем воображении, в нашем общем пространстве ложной памяти об ампутированной эпохе.

  • Неопределенное будущее время

    Олег Юрьев 26 февраля 2008

    Олег Юрьев
    Профессиональный артист Машков, губами голливудского шерифа мучительно вставляющий «шо» и «тудою» в московско-нормативные по мелодике и звукоизвлечению реплики, представляет собою трогательное и героическое зрелище, к которому скоро привыкаешь и с которым охотно смиряешься, понимая, что легче всего ему было бы сделать «Беню Крика». На еврея он, конечно, похож (а кто не похож? — все похожи! Или евреи на всех похожи) — но, конечно же, не на одесского, а на какого-то... сибирского, что ли. Что, впрочем, в стилистике «Ликвидации» совершенно неважно: не Гоцман должен быть похож на еврея, а евреи на Гоцмана. Эта стилистика претендует не на воспроизведение, а на основополагание.

  • Разговор о жизни и смерти

    Олег Юрьев 15 января 2008

    Роман Пастернака нарушал основополагающее табу: из него совершенно не ясно, что автору нравится (или не нравится) больше — революция или контрреволюция, красные или белые, новая Россия или старая. Единственное, что ясно совершенно: автору определенно не нравятся евреи — народ жестоковыйный, отказывающийся исчезнуть как раз тогда, когда Борису Леонидовичу в очередной раз особо срочно потребовалось сделаться великим русским писателем, и всякое напоминание о происхождении от этого народа осуществлению такого намерения мешает.